room-whisky-one
EN RU
image

CARDHU

18+

Всё начиналось довольно давно и совсем заурядно - с фермерского хозяйства, где пасли овец и выращивали ячмень. Для производства алкоголя расклад на тот момент был неважнецким: с 1789 по 1808 годы налогообложение на самогонщиков в Шотландии возросло в семьдесят семь (!) раз, ни о каком легальном предприятии не могло быть и речи, бутлегерство стало нормой. Перегонные кубы имели вид небольших разборных конструкций, демонтаж которых при необходимости занимал буквально минуты. Такая мобильная версия могла быстро исчезать из поля зрения налоговых органов, которые, само собой, завели манеру являться внезапно. Но запахи. С этим было сложнее. Вот тут пора перейти к истории, собственно, дистиллерии. Knockando hills — место в шотландском регионе Спейсайд, а «Cardhu» на гаэльском означает «чёрные скалы». Скалы эти, будучи частью горной гряды Нокандо, дали название населённому пункту, а тот, в свой черёд, винокурне. Вряд ли в исходных планах хозяев было делать акцент на самогон, но что выросло, то выросло. Так или иначе, в 1811 фермер Джон Камминг уже имел в своём распоряжении небольшой участок, где, среди прочего, нашлось место и перегонному кубу. Проверяющие, зная репутацию аборигенов, наведывались часто, однако подловить местных было делом непростым. Внешне выглядело так, что мать семейства занята беспрерывной стряпнёй, особо налегая на мучные изделия. В общем, выпечка худо-бедно маскировала самогонный душок, во всяком случае дело продолжалось. Не знаю насчёт выдержки производимых напитков, но выдержка у Хелен Камминг была что надо. Судите сами: до ближайшего городка Элгин было 20 миль, и Хелен, спрятав под одеждой металлические фляги с дистиллятом, отправлялась туда пешком — сбывать товар. Смех смехом, а ситуация наглядна: производство шотландского виски довольно долго ещё потом упиралось в проблемы логистики, — даже проведённая впоследствии железная дорога пролегла в долгих четырёх милях от тех краёв, и до мобильных благ цивилизации всё равно приходилось тащиться пешком, по пересечённой местности. А вокруг-то были сплошные самогонщики — вроде бы конкуренты, но перед лицом общей угрозы солидарность тут победила: обирали всех нещадно, а раз так — блажен укравший у вора. Возвышенность — вообще прекрасное место, чтобы первым разглядеть угрозу, так зачастую и выходило: семейство Камминг замечало инспекцию ещё на подходе, и предупредить остальных бутлегеров с того момента было делом профессиональной чести. Улучив момент, хозяйка махала специально заготовленным флагом, что было равнозначно сигналу тревоги. В общем, увидели на бутылках Cardhu женщину со знаменем — знайте: это не «Свобода на баррикадах» Эжена Делакруа, а Хелен. Справедливости ради, отдувался тут всё-таки муж: с 1811 по 1816 Джон Камминг был трижды судим за нелегальное производство алкоголя. Заявленный на этикетках 1824 год — не начало работы дистиллерии, а дата её легализации. После акцизного акта 1823-го (читай, реформы налогообложения) Джон Камминг, которому, видимо, порядком надоело сидеть и платить штрафы, немедленно озаботился оформлением всех соответствующих бумаг. В итоге, хозяйство одним из первых в округе обрело государственную лицензию. Причина правительственных послаблений примерно ясна, — всё, что нельзя предотвратить, следует возглавить, и власти в конце концов предпочли кормиться с продажи спиртного, нежели воевать с ней. Хелен прожила по тем временам неслыханно долго — ей перевалило за девяносто. Наследовал ей старший из восьмерых детей, Льюис, который по-своему тоже не подкачал: его супруга Элизабет в скором времени взяла на себя почти все функции Хелен, за исключением долгих пеших проулок с бидонами под юбкой. Словом, производство виски целиком находилось в женских руках — Льюис отвечал как раз за сбыт. Дела шли хорошо — настолько, что к 1854 году справляться своими силами семья уже не могла. На работу приняли несколько человек со стороны, но и этого оказалось мало. С 1872 года дела ведёт уже Элизабет Камминг. Запрос на продукт рос уже по экспоненте, и в 1884 Элизабет пошла на ощутимые реформы — 4 акра земли под два новых, более крупных перегонных куба в новом же сооружении. Старое оборудование тоже без дела не осталось: Уильям Грант, отработавший 20 лет на Mortlach, открывал тогда собственную винокурню, для разгона это годилось. В результате городок Даффтаун обрёл дистиллерию Glenfiddich. В 1888 винокурню посетил литератор, путешественник и гурман Альфред Барнард, оставив впоследствии лестные отзывы о продукте и о хозяйке. Барнард, автор восьми книг о виски, оказался пророком и рекламным агентом в одном лице, назвав тогда напиток идеальным для участия в купажах: не прошло и пяти лет, как стало по слову его. С начала восьмидесятых все остальные опции хозяйства были по факту упразднены, далее оно работало только как дистиллерия. Ячмень, конечно, всё ещё выращивали в сезон, но строго как сырьё под алкоголь. В девяностые владельцы Cardhu в самом деле начали приторговывать спиртами для блендов, и первым покупателем как раз и оказался Александр Уокер. Собственно, история спиртов Cardhu как долгой, главной и заслуженной запчасти для лейбла Johnnie Walker берёт начало именно здесь. На момент покупки хозяйства семьёй Уокер в 1893-м почти 80% Cardhu и так уходило на их бленды, однако сделка ценой в 20 с половиной тысяч фунтов состоялась, и Элизабет поставила несколько условий: а) спирты хозяйства остаются на главных позициях при составлении всех купажей*; б) за самой Элизабет сохраняется управление дистиллерией; в) строительство дороги от ближайшей ж/д станции до Cardhu; г) электрификация хозяйства**; д) ежемесячные 200£ наследнику семейства Джону Каммингу. Элизабет можно понять: на момент продажи Cardhu ей было уже за 60, Льюис, сильно простудившись под ливнем, умер, дети жили уже иными интересами. Контролировать в одиночку сбыт и производство было для неё делом неподъёмным. И главное: грядущий ХХ век готовил индустрии такие вызовы и потрясения, в сравнении с которыми все предыдущие трудности выглядели лёгкой разминкой. Семья Уокер повела себя благородно: не прошло и года, как Элизабет умерла, но все условия договора соблюдались далее неукоснительно. Следующая масштабная реконструкция прошла уже при новых хозяевах, в 1899-м. Надо отметить, что все грядущие катаклизмы в виде кризисов, Сухого Закона и мировых войн дистиллерия прошла удивительно гладко, без больших потрясений — Уокеры своё дело знали как мало кто ещё. С начала шестидесятых годов двадцатого века хозяйство вторым после Glenfiddich открыло двери для посетителей. В то же время прекратилось и производство собственного солода. Тут довольно необычный для региона Спейсайд приём, — дистиллерия закупает сейчас слегка подкопчёное сырьё (1–3, реже 5 ppm), что даёт на выходе едва заметный дымный тон, никак не заслоняющий иных характеристик. Cardhu было и остаётся небольшим производством — сегодня это ежегодные 3,5 миллиона литров и пять регулярных релизов, о трёх из которых поговорим. 1.Cardhu 12 YO / 40%. Выпускается с 2005 года. От привычного Спейсайда с его садовыми фруктами этот релиз отделяет два лёгких акцента: едва заметный дымок где-то в бэкграунде и лако-красочный тон — тоже достаточно деликатный. Фрукты, между тем, вполне на месте (груша, тёмная слива) и в целом напиток не выбивается из ряда, все региональные характеристики в комплекте. На Cardhu время брожения не рекордное, но традиционно длительное — около 75 часов, и едва ли не вся фруктовая палитра стилистически восходит к такой производственной стратегии. Бурбон тут тоже своё слово сказал, и довольно уверенно: кокос, миндаль, ваниль и мёд. 2.Cardhu 15 YO / 40%. Регулярный релиз с 2011-го. К садовым фруктам аккуратно подтягиваются тропические, а к Бурбоновой бочке — хересная, с черносливом и шоколадом. Акцент смещается в сторону сладости, однако, любопытный момент: минус лак, плюс сернистый тон — при том, что никаких змеевиков в хозяйстве не используют аж с 1902 года. Лёгкий дымок не вычёркиваем. 3.Cardhu 18 YO / 40 %. Также выпускается в последние 10 лет. Если кратко, перед нами, по сути, форсированная версия 15-летнего образца. Интересно, что сернистая нота, в целом вполне аккуратная, здесь тоже нарастает. Гуще, более маслянисто и тельно; хересная бочка, которая в прошлом релизе была явно не первой молодости, тут активнее. Из новостей: проступают засахаренный инжир, финики. Cardhu 11 YO / бочковая крепость 56% (на этикетке — natural cask strength). Специальный гость 2020 года рождения, лимитированный релиз. Следовало ожидать: иной характер во всём. Ну, то есть, тут всё же узнаваемый Спейсайд, хотя отнюдь не в нежном пересказе. Впрочем, успокою сразу — высокий градус здесь далеко не главное. Уходим в тропики — не то, чтобы, сжигая мосты, но вектор внятный. Сомнений нет: тут наследили две Бурбоновых бочки, рефильная и первого наполнения. С обжигом, видимо, не свирепствовали, — ваниль с карамелью не довлеют, а вот кокос и манго слышно вполне. Отрадно, что относительно недолгая жизнь в дубе не угнетает собственно спиртов, они здесь звучат в полный голос, предъявляя в том числе совсем уж лёгкие, луговые интонации. Прямиком в Lowland мы, конечно, не сворачиваем, но общая установка на изящество тут есть, и крепость тому не помеха. Дыма с сернистыми тонами вычитаем. Без колеровки и холодной фильтрации. Блистательный релиз, к тому же в прекрасном художественном оформлении. *Таковых на тот момент имелось два: Very Special Old Highland Whisky (впоследствии Red Label) и Extra Special Old Highland Whisky (Black Label соответственно). **Абсолютно революционный по тем временам ход: для сравнения — кругом прославленный Lagavulin был электрифицирован лишь полвека спустя, в 1948 (!) году.